weather

USD 2.0458

EURO 2.2613

RUR(100) 3.2083

search

На ганцевичской земле обозначилось еще одно гиблое место

Трагическое известие о катастрофе военного самолета МиГ-29 возле д. Роздяловичи, которое случилось в четверг, 23 сентября, и о том, что погибли оба пилота, в считанные часы облетело по «сарафанному радио» весь Ганцевичский район. Вечером военные взяли место аварии в оцепление и никого туда не уже пускали.  

Утром, на следующий день после происшествия, взяв с собой местного жителя из деревни Хотыничи в роли проводника, наш журналист  отправился на место катастрофы. В сотне метров до знака, где начиналась деревня Роздяловичи, дорога уходила вправо,  и вела вдоль дамбы около озера, а потом уходила в лес. По словам моего провожатого Михаила, от деревни до места крушения около трех-четырех километров.

Чем дальше мы углублялись, тем больше охватывало тревожные и угнетающие мысли о том, что самолет разбился  где-то недалеко и там погибли люди. Вскоре мы поняли, что на нашем автомобиле до места катастрофы не доедешь. Не решившись преодолевать очередную лужу, мы оставили автомобиль, и пошли пешком. Буквально через метров двести, услышали голоса, а вскоре увидели людей в военной форме и технику.  Подойдя к ним и представившись, выяснили, что солдаты стоят в оцеплении с ночи. Военные оказались неразговорчивыми.

На просьбу пропустить к месту, где упал самолет, чтобы сделать несколько снимков (согласно Закона «О средствах массовой информации» журналисты в связи с осуществлением профессиональных обязанностей имеют право присутствовать в районах чрезвычайных ситуаций и в местах чрезвычайных происшествий) командир взвода, который представился Виталием, сказал, что пропустить к самому эпицентру катастрофы  пока нельзя, так как там ведутся работы.

Понимая, что военные выполняли поставленную задачу, я сделал несколько снимков солдат и общий план местности, и мы пошли обратно.  Но журналистский долг не позволял просто так уйти и писать статью с места события, практически так ничего и не увидев. Отпустив своего проводника собирать грибы, я решил подойти с другого места, где стоят военные в оцеплении, в надежде на то, что может, другие позволят хотя бы издали сделать несколько снимков места чрезвычайного происшествия.

Перейдя с шестом широкую канаву, наполненную водой, я направился через лес в поиске другой дороги. Шел минут 10-15 и вскоре понял, что в незнакомой местности потерял ориентир. Лесисто-болотистая местность везде была одинаковая, и я повернул в обратную сторону, чтобы найти обратный путь к дороге, как вдруг совсем рядом увидел обломанные верхи деревьев. Подойдя ближе, сделал несколько снимков изломанного леса. Тут же на земле лежали обломки от самолета...

Пройдя несколько метров, гуща леса рассеялась, и я увидел широкую полосу изломанного леса, которая удалялась метров на триста, в конце которой уже стояли обгоревшие деревья. Я понял, что попал в место, где самолет начал падение. Рядом послышались голоса, и я пошел на них. Человеку в гражданской форме, который спросил, кто я, и как сюда прошел сквозь оцепление, я сказал, что хотел сделать снимок места происшествия и поговорить с кем-нибудь, кто проводит расследование. Он сказал, что никого, кроме военных и следственной группы на место падения самолета не пускают, потому что работают саперы и здесь может быть небезопасно, так как самолет был с боезарядами… Но раз я оказался здесь, то меня решили провести к следователю по важнейшим делам Белорусской военной прокуратуры Владимиру Бурому.  

«Произошла трагедия, погибли люди, и мы будем выяснять, как это случилось,  - сказал Владимир Викторович. - Сколько на это понадобится времени, сложно сказать». Он подтвердил, что по факту заведено уголовное дело, проводится проверка и о том, что стало причиной этого несчастья, пока говорить рано. Проходя обратно со своим проводником из следственной группы, я смотрел вокруг: по всей длине полосы падения МиГа, на расстоянии примерно 100-150 метров, в разные стороны были разбросаны небольшие детали от самолета – практически все, что от него осталось…

Не вдаваясь в подробности от увиденного, скажу лишь, что были эпизоды, которые, что называется, не для слабонервных. Невольно воссоздавая картину случившегося, и глядя на искореженные и обгоревшие деревья, я словно сам пережил ужас секунд этой трагедии. Даже воздух был пропитан  болью в этом злополучном месте. Я представил, каким героизмом должны обладать люди, которые уводили боевую машину от деревни, чтобы спасти сотни других жизней, сознательно отдавая свои.

На душе было больно, что в месте, где я стоял, погибли  классные летчики - командир авиационной эскадрильи подполковник Сергей Коваленко и заместитель командира авиационного звена майор Александр Жигайло. И каково пережить эту утрату их родным и близким? Сергей Коваленко был одним из самых опытных белорусских пилотов. У него остались жена и трое детей. Александр Жигайло женился совсем недавно, и его супруга сейчас ждет ребенка. Скорбно, что эти боевые офицеры наших вооруженных сил уже никогда не поднимутся в небо, и печально, что их последний полет завершился на ганцевичской земле в мирное время. Вечная им память.

comments powered by HyperComments
Из рубрики