search

Шоссе из Бреста в Берёзу было как во Франции в 1908 году: записки путешественника

100 лет назад автомобиль был редкостью. Потому и путешественники на авто были «первопроходцами» и про свои большие вояжи писали в газеты и в книгах. Как российский инженер и популяризатор автомобилизма Петр Климентьевич Энгельмейер проехал в 1908 году на приобретенном во Франции 18-сильном «Дарраке» по маршруту Париж – Москва. Ехал он через Брестчину, о чём оставил воспоминания.

«Петр Энгельмейер с сыном Володей на автомобиле Даррак 18–22 силы № 17014, приспособленном для большого туризма и забрызганном грязью»
«Петр Энгельмейер с сыном Володей на автомобиле Даррак 18–22 силы № 17014, приспособленном для большого туризма и забрызганном грязью» / Фото: из книги

Территорию Беларуси Петр Энгельмейер пересек по тому же Варшавскому шоссе, что и Кузьма Петров-Водкин на велосипеде 7 годами ранее. Только двигался он с запада на восток.

В 1909 г. П.К. Энгельмейер издал книгу «Из Парижа в Москву на автомобиле без шофера». В ней щедро поделился своими впечатлениями о поездке. Заезжал путешественник в Брест и Березу, а ночевал на станции Погодино – ныне Береза Картузская. Предлагаем вашему вниманию отрывки из книги.

Брест-Литовск (так тогда назывался Брест)

«Но вот и Брест-Литовск. Прежде можно было проезжать по прямому шоссе сквозь крепость. Теперь все на военную ногу, и нас предупреждали, что лучше нам объехать крепость, во избежание нескольких часов переговоров по всем инстанциям.

Подъезжая к крепости, мы остановили одного велосипедиста, который галантно согласился быть нашим лидером и, весь красный от напряжения и гордости, действительно молодецки проехал перед нами и показал дорогу.

Обывательская дорога огибает крепость по берегу наружного рва.

Это грунтовая, колеистая, к счастью песчаная дорога, хотя и широкая, но как всегда в таких случаях, удобная для проезда только по узкой извилистой линии, по которой все, конечно, и теснятся, проклиная всякую встречную душу».

Почему лучше путешествовать на авто?

«Уже и не помню, сколько раз в жизни я проезжал Брест по железной дороге. И я не знал Бреста. Вы, пожалуй, скажете, что это небольшое несчастие? Согласен. Но не в этом дело. На железной дороге, где бы вы ни были, какую бы страну ни проезжали, вы не выходите из этой международной обстановки: если это не вагон-ресторан, то это вокзал. Возле вокзала и постройки и люди тоже какие-то международные.

Все местное, все своеобразное затерто. Совсем не то на автомобиле. Вы гораздо ближе соприкасаетесь с жизнью народа и народов. Застаете то ярмарку, то свадьбу, то похороны. Вы видите местных людей в их будничной работе. Перед вами проходят типы в их родной обстановке».

Петр Энгельмейер путешествует
«Легкая закуска на дороге при костре: согревание внутреннее и наружное»

Как в брестском отеле предложили девушек лёгкого поведения

«Итак, мы в Брест-Литовске, в городе, а не на вокзале. Главная улица, это шоссе, гостиницы с громкими европейскими ярлыками. Как мы только вошли в номер, явился комиссионер и, увидев у нас фотографический аппарат, вынул из кармана что-то и насильно показывает. Это оказалась фотография трех женщин очень красивых и по-видимому хорошо сложенных.

– Это что?

– А вот что. Если вы любители до фотографии, то можно пригласить этих женщин сюда в номер и будете их фотографировать.

– Это что за странные костюмы на них?

– А ежели вам костюмы не нравятся, не нужно костюмов. Вы меня понимаете?

Мы поспешили уверить комиссионера, что хотя его очень хорошо понимаем, но что желаем только одного – отдохнуть».

В Бресте узнали про монастырь в Берёзе

«Расспрашивая о дальнейшей нашей дороге, я узнал от одного ксендза, что всего в ста верстах отсюда, при селе Картуз-Береза, имеется интересный старый разрушенный польский монастырь. Этого было достаточно для того, чтобы мы тотчас решили там остановиться. Но так как дни наступили короткие, то надо было назначить ночевку в Березе, или при железнодорожной станции Погодино, лежащей около села Береза. Решено было последнее.

На следующий день, 17 сентября, выехали мы из Бреста не рано. Шоссе великолепное: не уступит лучшим французским. Только узко: полотно всего сажени две. А по сторонам полотна две широкие полосы не мощеные и защищенные белыми камнями от езды по ним. Разъезжаться трудно, особенно с громадными возами хвороста, которых много нам везли навстречу из Полесья. Хворост часто царапал левый бок автомобиля.

Жидов все меньше. Здесь они только вкраплены в белорусскую породу. А белорусы премилый народ: добродушный, ласковый. Все село выбегает вам навстречу и улыбается, стоя шпалерами по сторонам. Иные приветствуют криками.

Только лошади больше пугаются».

Ночевка автомобиля в сельской риге в Погодино. Сегодня - Берёза-Картузская
Ночевка автомобиля в сельской риге в Погодино. Сегодня — Берёза-Картузская

Предание из Берёзы про Сапегу

«Итак, мы едем из Бреста до Березы. Подъезжая, я скоро заметил развалину и сфотографировал ее на другое утро. Это оказался действительно интересный старый католический монастырь во имя св. Креста. По преданию, рассказанному мне местными жителями, здесь были лет 300 тому назад непроходимые девственные леса, в которых часто охотился воевода Лев Сапега, которого называют здесь «Сапеха».

В одну из таких охот его собаки погнали какого-то зверя. Пошла гоньба через дебри и болота. Невидимый вепрь уходил от собак с невиданной скоростью, так, что Сапега, верхом на коне, от которого до сих пор не уходил ни один зверь, догадался, что тут дело непросто.

Он трубил в рог, желая остановить гончих, он старался обогнать их по редким полянам, желая пересечь им дорогу и схлопать арапником с этого следа, который тем более внушал ему суеверный страх, что уходил прямой линией в самую непроходимую лесную глушь. Но собаки никогда еще не гнали так дружно и так жарко.

Осенние сумерки скоро наступили, и гоньба прекратилась, потому что и Сапега на коне и вся стая гончих, завязли в болоте. Сапега оказался один: никто из его охотников не имел такого коня, и наверное все завязли кто-где по безбрежному лесу, который замолк и замер как могила, как только собаки замолчали.

Слезши с коня, утопая сам, Сапега все-таки помог коню выправить свои ноги из тины и стать на переплетенные корни. Земли под ногами не было. Собаки, одна за другой, собрались вокруг Сапеги и едва ютились по кустам.

Сам он искал хоть сухой кочки, чтобы не провести ночь по пояс в холодной осенней воде. А между тем вокруг все потонуло в черной октябрьской мгле. И вот, действительно, ему удалось с большими усилиями, найти кочку земли, из которой торчало какое-то сухое дерево. Здесь он мгновенно заснул сном усталого богатыря.

И что-же он видит, проснувшись па заре? Он лежит, окруженный стаею своих гончих, на мягком мху приветливой лужайки, а его конь, мирно щиплет сочную траву. А сухое дерево на его кочке вовсе не дерево, а старый деревянный высокий крест, поросший зеленым мхом.

И на этом месте Сапега основал монастырь. Позже, вокруг монастыря образовался поселок, называемый до сих пор «Картуз-Береза» потому, что монастырь принадлежал к Картезианскому ордену.

Но так как монастырь этот служил убежищем революционеров во время польского восстания 1863 года, то он был тогда-же разрушен и упразднен».

Как выглядел монастырь в 1908 году

«И вот теперь вы гуляете внутри каменной, местами обвалившейся ограды по кучам мусора, образовавшего холмы, поросшие орешником и рябиной. А посредине все еще высится центральная массивная часть бывшего храма со знаками обвалившихся сводов.

Впрочем, здесь-же приютился небольшой польский костел с домом ксендза, да и самый монастырь, понемногу, возобновляется на чьи-то деньги.

А вокруг ограды мы застали сотни распряженных возов, и палатки, и костры. Оказывается, что ежегодно 14-го сентября, в праздник Крестовоздвижения по православному календарю, к этому месту стекаются католики из далеких концов Литвы и остаются здесь несколько дней».

Пётр Климентьевич Энгельмейер
Пётр Климентьевич Энгельмейер (1855-1942). Российский инженер, популяризатор технической мысли, философ техники

Дорога дальше. Какова была скорость движения век назад

«И вот наступает дорога, такая ровная и прямая, а по сторонам такой однообразный пейзаж, что не взыщите, любезный читатель, если я об ней скажу тем меньше, чем больше верстовых столбов пробегало слева от меня. Да и что, эти столбы? Они считают версты только между почтовыми станциями: 17, 20 верст. И так утомительно проходят мимо вас все те-же цифры: 5, 8, 13… что вы перестаете на них смотреть. Никакой от них пользы нет автомобилисту. А ваша дорога до того однообразна, что воображение дополняет картину, в особенности в сумерки, и вам кажется, что горизонтальная полоса перед вами вовсе не горизонтальна, а круто идет в небо, либо спускается прямо под воду какого-то молочно-голубого океана.

Встречи были редки, и мы шли очень успешно: со скоростями в 50 и 60 верст в час (1 верста = 1066,8 метров). Это немного веселило дорогу. Только подлетая к мосту, приходится несколько остерегаться и издали хорошенько рассматривать: хорош-ли?

И вот так-то мы сделали хороший перегон в 300 с лишком верст и приехали в Бобруйск».

Какой фирмы автомобиль был у Энгельмейера?

Автомобили Даррак (фр. Automobiles Darracq S.A.) — фирма, бывший французский производитель автомобилей, основанная в 1896 году французом Александром Дарракком (Alexandre Darracq).

Даррак умер в 1931 году, а основанная им фирма продолжала выпускать автомобили под маркой «Даррак» до 1952 года.

Компания начала участвовать в автогонках для привлечения внимания к своей продукции. 13 ноября 1904 года Поль Бэра (Paul Baras) установил на автомобиле Дарракк новый наземный рекорд скорости 168,22 км/ч в Остенде (Бельгия).

Читайте также:
Какими увидел Ивацевичи, Берёзу, Беларусь в 1901 году путешественник и художник Петров-Водкин?

Новости

Из рубрики