weather

USD 2.6006

EURO 3.1623

RUR(100) 3.5054

search

Чернобыль лишил здоровья миллионы людей

Двадцать пять лет назад 26 апреля произошел взрыв на Чернобыльской АЭС. Люди, ликвидировавшие последствия аварии, получили ожоги и большие дозы облучения. Потеряли свое здоровье на работе в Чернобыльской зоне и ганцевичские ликвидаторы.

Фото: Ирина Домарацкая

«Я до аварии не знал, что такое больница, никогда не болел и в больнице не был. Врачей боялся, – рассказывает житель д. Мельники Михаил Крупинский. – А как вернулся из командировки, начали сильно болеть суставы на ногах. Первое время с палками ходил и, как попал в больницу, месяцами лечился и получил инвалидность». По словам Михаила, на тот момент никто не знал, насколько серьезными могут быть последствия катастрофы. Никто из руководства организации и не спрашивал согласия людей. Сказали – надо ехать в командировку. Все и согласились.

На ликвидацию последствий катастрофы Николай ездил с бригадой из Ганцевичской райсельхозтехники, которая прокладывала водопровод в деревнях Щербины и Маритон Брагинского района для тех, кто остался в зоне отселения. «Перед нами одна бригада ездила, затем мы, и после нас еще одна бригада там работала», – вспоминает М. Крупинский. Вместе с ним в двухнедельной командировке побывали односельчанин Владимир Гайтюкевич, Константин Лойко из города, Михаил Дубина из Огаревичей, Геннадий Плотко из Мальковичей. Всего около двенадцати человек. Некоторых из ликвидаторов уже нет в живых. По словам Михаила, нет на карте и деревень, в которых они работали. Уже на тот момент, спустя несколько месяцев, после взрыва в деревнях было пусто и безлюдно. «Я сколько ни  работал, не видел там ни детей, ни женщин. Было очень дико», – вспоминает Михаил Николаевич. Вся молодежь перекочевала в столицу и другие города. В зоне остались только пожилые люди, которые на выходные тоже уезжали в города навестить своих детей и внуков.

На место работы ганцевичскую бригаду доставили на грузовой машине, называемую в народе «летучкой». Рабочим выдали обычный костюм-спецовку, сапоги, шапки,  и они трудились на прокладке труб с рассвета и до заката. А в знойный полдень старались прятаться от жгучего солнца. То чернобыльское лето выдалось очень жарким. Первое время от жажды спасала привезенная во флягах вода. Но трех емкостей хватило ненадолго. Потом пришлось пить йодированную минеральную воду. Ужасное было питье, когда нагревается, но выбора не было. Обходились тем, что есть.

Жили ликвидаторы в оставленном хозяевами старом доме. Ставили раскладушки и жили. Из благ цивилизации ничего кроме электричества не было. Во дворе стоял самодельный душ. Помыться как следует удалось лишь один раз за две недели, в бане в соседнем колхозе. Питались рабочие на полевой кухне. В местном колхозе шла уборка, и командировочным подвозили еду, как и комбайнерам. Кстати, убранное зерно не выбрасывали. Считалось, что после обработки продовольствие можно употреблять в пищу. И кому скормили радиационное зерно, никто не знает.

Спустя две недели бригада вернулась домой. По словам Михаила, выданные перед отъездом костюмы, сапоги и шапки сняли и закопали в яме прямо во дворе того дома, где жили.

На выезде из зоны в Хойниках стоял пост, где проверяли уровень радиации. Посмотрели, что радиация в технике зашкаливает, сказали обмыть водой.

«Саша Абраменко линул ведро воды в кабину,  и мы поехали, – рассказывает М. Крупинский. – А им было лишь бы пропустить. Никто не знал, чем обернется эта поездка. Казалось, что все будет нормально». Но  поездка в зону изменила всю жизнь.

Михаил остался холостяком. В 56 лет он не в состоянии работать. Получает пенсию по инвалидности. Лет пять назад на деньги из Чернобыльского фонда местные органы власти купили ему квартиру в городе Ганцевичи. До этого он всю жизнь прожил в деревне с родителями. «Высоко, правда, на четвертом этаже квартира, но зато в городе, – рассказывает Михаил, – удобно, что больница недалеко, потому что часто приходится обращаться».

Коротая жизнь в одиночестве в городской квартире, иногда вспоминает он события 25-летней давности. Михаил своими глазами видел, как происходят выбросы. В районе атомной станции появляется зарево и поднимаются желтые облака. Сразу же начинают летать самолеты. Происходило это примерно каждые 12 часов.

«Это страшное и тревожное зрелище, и не хотелось бы, чтобы такое повторилось опять, на другой станции, – говорит Михаил Крупинский. – Слишком большой ценой мы за это расплачиваемся».

Подпишитесь на наш канал
comments powered by HyperComments
Из рубрики