weather

USD 2.528

EURO 2.6616

RUR(100) 4.7328

search

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека

За два года тихий убийца – коронавирус – добрался почти до каждой семьи. Жители Ганцевичского района рассказывают, как потеря родных совершила переворот в их жизни.

Уроженец деревни Малые Круговичи Муха Юльян не дожил до 80-летия ровно три месяца.
Уроженец деревни Малые Круговичи Муха Юльян не дожил до 80-летия ровно три месяца. / Фото: Из семейного архива автора.

Редакция «ГЧ» начинает публикацию историй о том, как живут семьи, потерявшие родных во время пандемии. Сегодня своей историей поделится журналист «ГЧ».

Эта статья посвящается моему отцу Юльяну Муха. Скоро год, как его не стало. Папа умер ночью 14 мая в Барановичской больнице. Не верится… За этот год папины знакомые не раз спрашивали, как он поживает, и пытались ему передать привет. Каждый раз это расстраивало и меня, и собеседника. Вот я и решила поделиться с вами своей болью, своими воспоминаниями. Мы не можем забывать об ушедших и о тех добрых делах, которые они успели совершить на земле.

Родительская поддержка

Весной, ровно два года назад мы с мужем по пути из минской больницы заехали к родителям в деревню Малые Круговичи за сыном: он гостил у бабушки с дедушкой, пока я была на лечении. Увидев меня, отец подошёл и сказал: «Пусть бы лучше я болел, а не ты». Глаза его заблестели. Больше таких откровенностей я не слышала.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека

В этом году 15 августа отцу исполнилось бы 80 лет, если считать по паспорту. Но он говорил, что родился летом 1941 года после начала Великой Отечественной войны. Получается, что не дотянул до юбилея ровно три месяца. Похоронили его 15 мая 2021 года.

Последняя Пасха

Последний раз мы с ним виделись на прошлую Пасху 2 мая в приёмном покое Ганцевичской райбольницы. В пасхальное утро мы только сели завтракать, как позвонила сестра и сказала, что папе очень плохо. Мы всей семьёй быстрее помчались в деревню. Папа лежал на кровати, держался бодрячком, но говорил, что трудно дышать. В полночь у него заболел живот. Мама с сестрой вызвали скорую, отца послушали и предложили отлежаться дома. К утру он стал задыхаться. Мы снова вызвали бригаду скорой помощи.

Опытный фельдшер измерил сатурацию и сказал немедленно ехать в больницу. Содержание кислорода было критичным. Выходя из дома, отец смотрел на всех так, будто в последний раз. Он не хотел ложиться на носилки, но фельдшер настоял. В автомобиле скорой помощи поставили капельницу и подключили кислородную маску. Я поехала вместе с ним.

До свидания, Ганцевичи

Из приёмного покоя отца направили на снимок в поликлинику, взяли анализ крови, и мы более часа ждали результат, но поговорить о личном не получилось. Мы надеялись, что боль отпустит, и мы уедем домой. Ожидание не обошлось без “приключений”. На дворе стояла солнечная погода, за дверью отделения благоухали первоцветы. Больничную тишину нарушила пчела, которая ворвалась в отделение и ужалила отца в переносицу. Испуганная медсестра поскорее принесла лёд, который я прикладывала к переносице папы, чтобы снять отёк. Но это не помогало, и медсестра ввела укол от аллергии.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Муха Юльян был хозяйственным и на пенсии ухаживал за домашними животными.

Папа не жаловался на боль. Мы сидели рядом и надеялись на чудо. Надежды рухнули, когда спустя час нам сообщили, что подтвердился COVID-19. А это значит, что отправят на лечение в Барановичи и мы не сможем видеться, потому что родным нет доступа в «грязную» зону. Взгляд папы погас. Он будто предчувствовал близкий конец. У меня стоял ком в горле от того, что не могу ничем помочь. В то время смертность от ковида зашкаливала. Знакомые, которые лечились в Барановичах, рассказывали, что умирают даже молодые. Об этом не хотелось думать, но страх сам лез в голову от бессилия.

Медсестра сказала, что пришла машина, которая отвезёт в Барановичи. Мы переглянулись. Я просила отца звонить по мобильному телефону, но он не обещал.

«Прощайте, Ганцевичи…», – сказал он, садясь в скорую помощь. Я помогла ему прилечь, прикрыла его курткой – и всё…

Из больницы шла домой закоулками рыдая…

Две недели борьбы

На следующий день он позвонил на домашний телефон маме и сообщил, что его положили в железнодорожную больницу в палату №20.

 «Больше звонить не буду», – сказал он. Это была последняя и роковая фраза.

На протяжении 14 дней мы звонили в реанимацию и спрашивали, чем помочь, предлагали купить дополнительные лекарства и свою помощь в уходе. Врачи утешали, что состояние стабильное, но тяжёлое. На предложение донорской почки ответили, что в этом нет необходимости. Нас настраивали на выздоровление, хотя желаемой динамики не было.

«Всегда нужно надеяться на лучшее. Чудеса тоже бывают», – сказал один из докторов.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха (справа) возле своего дома вместе с внучками и свояком Анатолием Зелёнко (слева).

Я даже записывала их комментарии и переслушивала, чтобы не упустить важное. С каждыми сутками надежда таяла. У отца одна почка, и она «не включалась». Его каждый день возили в соседнее отделение на гемодиализ, но почка не возобновила работу.

Мы передали одежду для переездов на процедуру. Хотели ещё положить часы, чтобы папа мог отслеживать время. Но за двое суток до кончины нам сказали, что он не откликается – пошла отрицательная динамика. На следующий день мы с мужем собирались ехать в Барановичи в больницу, чтобы передать воду, памперсы и салфетки…

Всё – конец

Так рано мой телефон не звонил никогда. В пятницу 14 мая в шесть часов утра позвонили и сказали, что папы больше нет. Его не стало в три часа ночи. Сказали приезжать и забирать из морга.

Меня словно окатили холодной водой. Язык окаменел, сложно было произнести, что произошло. Не верилось… В справке о смерти указали, что умер от остановки сердца. Внизу на белом поле была пометка, что был подтверждён ковид.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Муха Юльяну (слева) на празднике деревни Малые Круговичи заведующий клуба-библиотеки Леонид Блинковский (справа) вручил приз (август 2020 года.)

Папа почти никогда не лечился в больнице, если не считать пару профилактических курсов от гипертонии, которые он пролежал в больнице, будучи на пенсии. Он любил острые блюда: лук и чеснок кушал пучками, готовил холодник из крапивы с луком, заготавливал хрен, в суп добавлял ложкой перец. Мог хорошенько выпить и поболтать. Очень любил пошутить. Был крепким, закалённым мужичком. Ездил на велосипеде в магазин в соседнюю деревню за хлебом.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха с внучками Екатериной и Мариной.

За три дня до Пасхи они с мамой закупали в Больших Круговичах продукты на праздник. Всё было, как обычно. Родители подгребали и подметали участок, покрасили забор. Папа заранее подбелил деревья и накопал хрена. Он не жаловался на сердце и боль в единственной почке. 

Как второе рождение

Вторую почку он потерял в 30 лет, когда в декабре 1972 года поехал на ЗИЛу с прицепом в Брянскую область за шифером. Тогда были времена дефицита. Он работал шофёром в Ганцевичской  райсельхозтехнике и колесил по просторам СССР.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха любил технику и всю жизнь работал шофёром (фото: 1973 год)

За годы командировок побывал во многих городах России и ближайших республик. Часто рассказывал, как в Молдавии случайно встретил землячку из деревни Любашево. Из поездок часто привозил домой гостинцы: конфеты, пряники, колбасу и даже платья для дочерей.

Во времена дефицита гостинцы из соседних республик вдвойне радовали нас. Выбор лакомств у сельских детей был небольшой: газировка, леденцы да иногда мороженое из школьного буфета. А у нас даже дневники были молдавские – тогда в школе это было допустимо.

Но из той поездки он долго не возвращался. После операции по удалению почки месяц пролежал в больнице в Брянске. Всё случилось при загрузке в кузов шифера. Папа поскользнулся, упал и ударился. Его домчали в больницу и удалили повреждённый орган. Мама два раза ездила навещать его. Врач подбадривал, что папа будет бегать. «Но вот детей может и не быть», – предупредил врач.

Ирония судьбы

Месяцы восстановления, диеты и внимательного ухода быстро подняли отца. На работе отца пересадили на “Москвич”, так как врач рекомендовал только лёгкий труд. И спустя год родилась первая дочь. Он всю жизнь говорил, что мечтал о сыне, но Бог наградил тремя дочками. Он нас даже называл на мужской манер: Олю – Олег, Свету – Светлан, меня – Ирэн.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха с дочерьми Светланой и Ольгой (1979 год).

Я – младшая дочь. От расстройства, что не сын, он за мной даже в роддом не поехал. Когда маму выписали из больницы, нас забирал папин брат Николай и водитель, которого называли в Круговичах Бобковец. Это меня не обижало, а наоборот, даже забавляло и казалось каким-то знаком.

В глубине души его всегда радовали наши успехи. Все девочки отлично учились в школе, и папа «прилетал» на родительские собрания из любой командировки. Приходил домой гордый за детей. По итогам учебного года он мог выделить деньги на покупку обновки. А уже на пенсии он всегда хвалился, что у всех дочерей есть высшее образование и достойная работа. Знакомые были по всей Беларуси, а также сослуживцы в России, так как он служил в ракетных войсках в Ногинске. Он часто обзванивал своих ровесников и хвастался, что у него у него уже шестеро внуков.

Мастер на все руки

Он очень радовался, когда приезжали внуки, и старался сделать для них своими руками какую-нибудь игрушку. К примеру, деревянный тракторчик, коляску, дудку и свистки из дерева. Во дворе обустроил для отдыха качелю и рядом песочницу.

Конечно, его шофёрская душа очень любила технику. В молодости когда-то он гонял на минском мотоцикле, затем на ИЖе с коляской. К пенсии приобрёл трактор Т-25 и все агрегаты, чтобы пахать на своём участке и заготавливать корма для коровы. Он не мог сидеть без дела. После огородных работ ездил на тракторе в лес. За одну поездку они с мамой собирали около сотни боровиков.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека

Идти с ним в лес – это всегда удача. Три года назад в грибную пору мы за час набрали десятки грибов, хотя я не грибник. Я только бегала по его указиловке по дорожкам, а по окончанию этого квеста тащила домой целую кошёлку белых грибов. Помню, зацепилась за траву и грохнулась носом со всей поклажей. По дороге домой мы ещё долго смеялись над этим и шутили.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха с младшей дочерью Ириной (автором статьи).

В лесу он знал все тропы и даже благоустроил на входе в лес свою скамеечку, где может присесть и отдохнуть каждый путник. Лесной человек, он знал, где растёт гриб весёлка, где можно срезать целебную чагу и набрать крупной малины. Собранные его руками чабрец и мята до сих пор радуют нас тёплым ароматом во время семейного чаепития.

Вот только от этих воспоминаний наворачиваются слёзы, потому что родительский дом стал слишком просторным и тихим. Трактор «скучает» во дворе по лесным поездкам.

«Лягу и разговариваю с ним. Спрашиваю, почему так рано оставил меня. Вспоминаю прошлое и думаю, что можно было бы ещё лет десять радоваться жизни, если бы не эта болезнь», – говорит мама Надежда и плачет.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека
Юльян Муха с супругой Надеждой. В этом году исполнилось бы 50 лет, как они вместе.

Мама однолюб по своей природе и не может смириться с тем, что не стало её пары. О радостных супружеских моментах из прошлого напоминают лишь фотографии и даты – 15 марта исполнилось пятьдесят лет со дня регистрации брака. В мае будет 50 лет со дня, когда сыграли свадьбу – в те годы банкет зачастую справляли не в день росписи. Только эти юбилеи перечёркнуты новой датой – скоро год – со дня последнего прощания.

Жизнь опустела задолго до войны, когда не стало родного человека

 

Новости

Материалы по теме
Top