weather

USD 2.5354

EURO 3.0615

RUR(100) 3.4206

search

Господь не допустил меня до полного душевного краха

Когда я был ребенком, в нашей деревне проживало немало богобоязненных людей. Тогда по всем воскресеньям и религиозным праздникам в храме утром собиралось много народа и проводилась церковная служба.

Иллюстративное фото
Иллюстративное фото / Фото: Ирина Домарацкая

Моя покойная мама была верующей, регулярно ходила в церковь и пела в церковном хоре. Однако меня очень впечатлило и запомнилось навсегда то, как маме непросто было совмещать работу в колхозе и свое участие в церковной жизни.

Мама работала полеводом. Как только приближался какой-либо праздник, в ее душе начинались переживания и своеобразная борьба: если колхозный бригадир заставал ее дома, она смиренно шла на работу, а если начальник задерживался где-то, мама шла петь в храм. И когда удавалось пойти в церковь, она пребывала в радостном, веселом настроении.

Я же, будучи школьником, думал, что взрослые, наверно, так привыкли к частым походам в церковь, как мы, школьники, в клуб, на стадион или в библиотеку. В храме же я был не больше пяти раз. Мама водила меня туда на свой страх и риск. Мы боялись учителей и всех местных начальников: они нас запугивали исключением из школы, угрожали родителям не давать нормальные сотки земли, сена и т.п.: «Вы имейте в виду, что мы не допустим всяких грязных провокаций со стороны попов, дьяков, пономарей и т.д…»

Благие намерения матери, которая искренне хотела познакомить меня более близко со Святой Церковью, не увенчались успехом. В школе нас убеждали, что наши родители заблуждались с детства и пытаются ввести в заблуждение и детей. Школа упорно воздействовала на детские умы, что Церковь – это «опиум для народа».
Молодые люди, в том числе и я, поняли, что Церковь – это отсталое понятие во всех смыслах, а наших родителей надо просто жалеть, потому что им, мол, задурманили мозги, и что со временем, когда они умрут, не станет и Церкви.

Всем было понятно: власть и школа упорно пропагандировали, чтобы молодежь отвергала Бога и Церковь…
После деревенской школы я поступил в институт. Там отношение к церкви было еще более жестким: с теми, кто не отрёкся от религии, поступали так, чтобы другим было неповадно…

На втором курсе наша одногруппница выходила замуж за своего односельчанина. Свадьба была колхозно-комсомольской. Молодые были очень радостные и веселые. Свадьба в клубе «пела и плясала», а потом было торжественное венчание в костёле… Через какое-то время счастливую студентку позвали в кабинет институтского секретаря комсомола и после длительных нотаций исключили из института. А нам показали, что бог у нас – это коммунистическая партия, и она нас научит тому, чему надо!

Все специальные предметы, которые я изучал почти пять лет, были пропитаны безбожным атеистическим учением. К этому мы привыкли и искренне верили в это.
Приняли меня в партию коммунистов совсем молодым, и я гордился этим. Я попал в эту организацию прежде всего благодаря людям, которые имели в себе, как говорил В.И. Ленин, «ум, честь и совесть». Счастью моему не было предела: я нужен народу и готов служить ему до конца…

Потом в семье моей появилось двое деток. По христианской традиции и церковным обычаям я должен был участвовать в крещении малюток. Но все это было для меня безразлично. Интересным для меня было учение В.И. Ленина, чтобы перед товарищами по партии мне не было стыдно, если не буду подготовлен по программе КПСС.
Расскажу о двух эпизодах из той безбожной жизни. Умер мой отец, и в церкви служили панихиду, моя родня молилась о душе родного мне человека, а я даже не зашел в храм.

Причиной было то, что если бы узнали, что коммунист был в церкви, назавтра меня исключили бы из партии с вытекающими из этого последствиями. Но главная причина в том, что за многие годы я потерял смысл жизни и не пытался найти его. Я был убежден, что материя первична, а сознание вторично. Церковь же учила, что все наоборот. Вот поэтому мне в ней было неинтересно. И позже я думал о том, что должен отбыть эти мероприятия (панихиду и похороны) и потом ехать заниматься серьезными делами. Церковь уже никто не вернет.

Был еще случай. Хоронили кого-то из моих родственников, и я был среди других на кладбище. Все молились и крестились, один я не крестился. Если бы спросили тогда, в чем причина, я не смог бы ответить. Сегодня же ответил бы сразу: темные силы захватили мою душу в страшный плен и запретили осенять себя христианским православным крестом…

Август 1991 года перевернул наш коммунистический мир с ног на голову и впоследствии показал мне, что народу я совсем не нужен, что жил многие годы не своим умом, а чужим. Оказалось, что фраза «ум, честь и совесть…» – это навязанная нашему народу мысль, которая не прижилась, а человек, который произносил и писал эти слова – большой фантазер.

Когда я разобрался во всем этом, было уже поздно: я надолго слег в постель и оказался на грани жизни и смерти. Может, это было наказание за безбожие, но постепенно ушло мое иллюзорное, больное сознание и пришло сознание реальное, трезвое. 

Господь не допустил меня до полного душевного краха, и, хоть тело сделалось больным, постепенно началось мое духовное возрождение. Я искренне говорю: «Слава Богу!» Слава Богу, что у меня получается думать и рассуждать, что я могу идти в церковь, ставить свечи, молиться, креститься, исповедоваться и причащаться Святых Тайн, целовать Святой Крест.

И слава Богу, что я с трепетом вспоминаю свою, хоть и маленькую, часть духовной жизни из детства, нашу церковь, своих родных и близких, особенно свою маму, которая верила в Бога и искренне любила Церковь Христову.

Храм в Избийском Бору
Храм в Избийском Бору

Из рубрики
Top